ГКБУК «Пермская краевая филармония» 83-й сезон

Искусство управлять

1 февраля 2019

Звезда

Оркестр русских народных инструментов способен на многое, считает его руководитель Галина Токарева.

Екатерина Оборина

Справка «Звезды»

Галина Токарева родилась в Горьковской области (сейчас – Нижегородская). Окончила музыкальное училище (1986) и консерваторию имени Глинки (1991). С 1990 года живет в Перми.

С 2003 года дирижер, с 2016 года – художественный руководитель Оркестра русских народных инструментов (ОРНИ) Пермской краевой филармонии. Автор более 80 инструментовок. Ежегодно ОРНИ представляет до 10-ти премьерных программ.

Декан факультета искусств Пермского института культуры. Кандидат психологических наук (2015).

Лауреат всероссийских и международных конкурсов.

Оркестр русских народных инструментов (ОРНИ) Пермской краевой филармонии явление уникальное не только в пермской, но и во всей мировой музыкальной культуре. Это особый синтез русского фольклора и европейского академического искусства, при этом оркестр обладает неповторимым характерным тембром, являющимся, не побоимся этого слова, музыкальным символом русской национальной культуры.

Наш собеседник – художественный руководитель и дирижер ОРНИ Галина Токарева.

«Мы никому не подражаем»

- В одном из своих интервью Вы сказали, что дирижирование – дело темное. Что Вы имеете в виду?

- Это не мое высказывание. Так думают все дирижеры, это подтверждают и те, кто наблюдает за этим процессом, не всегда понятным. На мой взгляд, дирижирование – это управление, это – воля, это - постоянный контроль, это – энергетика, которая передается оркестру. И эта энергетика должна заводить, убеждать, мотивировать, воодушевлять. Если дирижер ничего не понял в музыкальном произведении, то и музыканты не поймут.

Кто-то говорит, что дирижировать очень просто, кто-то – наоборот. Чтобы стать дирижером, надо пройти большую школу.

- Женщины-дирижеры от мужчин-дирижеров отличаются?

- Вообще мужчины-дирижеры относятся к женщинам-дирижерам скептически. Я не знаю, есть ли у меня какие-то мужские качества, как не знаю, есть ли у мужчин женские качества. Но я не думаю, что это только мужская профессия. В России я знаю только трех женщин-дирижеров. Одна из них живет в Череповце, другая – в Волгограде. Мы встретились первый раз в мае прошлого года на «Параде дирижеров» в Белгороде. Я наблюдала за ними. Поэтому я бы исключила гендерный признак. Есть просто дирижер и – все.

- Вы можете руководить не только народным оркестром, но и симфоническим?

- Не могу сказать точно. Школа народника начинается с ознакомления не с народными партитурами, а с симфонических. Мы проходим и венскую классическую школу (Моцарт, Бетховен, Бах), и романтическую (Шуман, Шуберт), и русскую классику с ее чувственностью и эмоциональностью (Глинка, Чайковский). У Чайковского, например, много произведений, которые легко перекладываются в «народный формат». Но есть направления в музыке, которые невозможно играть в народном стиле. Да это и не нужно, это будет выглядеть как пародия. Мы никому не подражаем. Хотя мне много говорили, что наш оркестр звучит не как народный, а как симфонический. Это как раз то, к чему мы стремимся.

То есть, база у народников очень богатая.

Психология музыки

– Как Вы отбираете музыкантов в свой оркестр?

- Наш оркестр – один из лучших в России. Это говорю не я. Это говорят музыковеда, это говорят мои иногородние коллеги, это говорят наши оркестранты. Это факт. И держать эту марку необходимо. Нам нужны музыканты, которые способны на профессиональном филармоническом уровне выдавать мастерство, которые не изменят свои качества исполнения при выходе на сцену, которые не боятся зрителей, которые, как мы говорим, «обыгранные», то есть участвовали в конкурсах.

Сложность в том, что далеко не каждый музыкант может играть в оркестре. Есть прекрасные музыканты, у которых очень развито индивидуальное чувство игры. Он один играет замечательно, и играя в оркестре у него это чувство индивидуальности превалирует. И это неправильно. Оркестр должен играть как один инструмент, музыкант должен одинаково понимать не только дирижера, но и партнера. Он должен одинаково стремиться к синхронности, к компромиссу, если это понадобится. Скажем, у меня фраза строится со второй доли, а у него – с третьей.  И мне надо убедить его в моей правоте.

Что касается географии, то для нас привлечь музыканта из другого города или области – проблема. Сразу возникают вопросы: где жить, как себя обеспечивать? И так далее.

Поэтому база у нас в основном пермская, большинство музыкантов из Перми. Это выпускники института культуры, которые составляют более 80 процентов состава оркестра. И это при том, что в Перми, миллионном городе, всего один музыкальный колледж и один музыкальный институт.

Но у нас есть выпускники консерватории из Екатеринбурга и из Нижегородской консерватории, как я сама.

- Вы – музыкант, но в то же время кандидат психологических наук. Как Вы объясните этот, назовем его так, парадокс?

- Когда заканчиваешь консерваторию, то встает вопрос о продолжении учебы. Например, поступить в аспирантуру. Я уехала в Пермь в 90-е годы. Из консерватории мне позвонили и спросили, почему я не поступаю учиться дальше? Но у меня не было денег постоянно мотаться туда-сюда из Перми в Нижний. В пермском пединституте была кафедра психологии, там работал Леонид Дорфман, доктор наук, известный во всем мире. А мне психология всегда была любопытна и интересна. И вот Виктор Салин (на то время художественный руководитель ОРНИ – Прим. Ред.) позвонил Дорфману, сказал, что у него есть такой человек, как я.

В профессиональной деятельности дирижера мне это впоследствии очень пригодилось. Ведь руководство оркестром - это та же психология. В нашем коллективе 50 человек. Один, к примеру, считает себя звездой.  Другой - не звезда, но очень хочет ею быть. И как их объединить в одном оркестре? Вот для этого, собственно, и существует такая наука, как психология. В Москве музыкальной психологией занимается целая лаборатория. И я благодарна судьбе, что на психологию угрохала много лет.

- Ваш оркестр – это не только музыкальные инструменты. В качестве инструментов вы используете человеческий голос.

- Да, с нашим оркестром работали многие драматические артисты. Например, Сергей Гармаш. Он читал «Руслана и Людмилу». С нами был Авангард Леонтьев, он представлял отрывки из «Тихого Дона». Совсем недавно с нами работал Эвклид Курдзидис. И таких проектов у нас было около десяти. Работа с такими мастерами - не просто чтение под музыку. Это другое. То есть, мы не аккомпанируем чтецам, мы создаем настроение того или иного литературного произведения, пытаемся передать его атмосферу, акцентируем внимание слушателей на каких-то главных моментах. Но бывает и музыка, написанная специально к тому или иному произведению.

Газета «Звезда» № 10 от 1 февраля 2019

Вернуться

Вход  /  Зарегистрироваться
Забыли пароль? Отмена
Обратно